На пороге

14.03.2015

ff37ZUOGNz0_595.jpg

Смерть не обходит ни одного города, ни одного села, ни одного дома. Мы все смертны. Но не только живём по-разному, но и к смерти готовимся, встречаем её разным образом. В день поминовения усопших предлагаем читателям рассказ  о том, какой может быть последняя глава земной жизни верующего человека.

Провожать в мир иной приходилось многих. Но только болезнь и смерть моего мужа открыли для меня, насколько в жизни нашей всё изменчиво и мимолётно. Дар жизни, оказывается, насколько бесценен, настолько и хрупок. Псалмопевец царь Давид в Псалтири говорит: «Человек! Как трава, дни его, как цветение полей, отцветёт он» (Пс. 102. 12).

Болезнь к супругу подкралась очень быстро и незаметно. Диагноз прозвучал, как гром среди ясного неба. Да и то сказать, в последнее время скорби обрушивались на нашу семью, как лавина, одна за другой − с его-то больным сердцем. Хирургическое вмешательство помочь уже не могло.

Оставалось уповать на милость Божию. На семейном совете решено было как можно больше молиться и поститься. На молитву благословил и настоятель нашего храма. Чтение Евангелия (от всех четырёх евангелистов), Псалтири, акафистов и других молитвословий во всё свободное от разных дел время.

Ещё до болезни мы читали, что без молитвы человек не живёт, а постоянно умирает, хотя и не сознаёт этого. Нет ничего из дел на земле более важного, чем молитва.

К сожалению, муж в последние месяцы до болезни некоторые молитвенные правила опустил – больше пытался помочь сыну в улаживании житейских нужд, занимался внуками. Я его просила не оставлять молитвы, чаще причащаться, но он всё откладывал на потом. Болезнь же сразу подвигла на усиление молитвы. Сорок дней он провёл в посте (на воде). В первые же дни болезни исповедался, причастился, пособоровали его. Потом к этим Таинствам прибегали неоднократно. Честно говоря, мы все ожидали (и он сам) выздоровления на десятый, двадцатый и во все последующие дни, но оно не приходило. Да и то сказать, у Бога на каждого из нас Свой Промысел. Если бы любого можно было вымолить, то, наверное, никто бы не умирал. Выздоровление вообще-то шло, но только не телесное, а духовное.

Молитвы больного становились всё более проникновенными. Бога он называл только Господом, притом по-особенному тепло и умилённо. Иногда я буквально застывала на пороге его комнаты, испытывала ощущение, что невольно подсматриваю глубоко интимное. Никогда он не был так близок к Богу, как в те дни, дни болезни и печали. Когда читала у его постели Евангелие или Псалтирь, то ловила себя на том, что раньше читала их весьма поверхностно. И только теперь, конечно, не в полной мере, но всё же, смысл слов Священного Писания бередил душу до слёз, до внутреннего рыдания. Часто перечитывали 17-ю кафизму. Со временем, слабея, больной стал засыпать под чтение, но я продолжала читать, думая о том, что вместе со мной молится его Ангел-Хранитель и что душа мужа внемлет чтению. При чтении ослабевали боли, наступало облегчение.

tema120_595.jpg

Очень запомнилась его первая исповедь. Не знаю, как сумел разворошить душу болящего отец Алексий Ахметзянов. Но после ухода священника муж взволнованно-радостно говорил: «Ни разу так в храме не каялся, как сегодня. В храме народ кругом… Хорошо меня исповедал о. Алексий, хорошо… Я так рад, легко стало». А сам при этом всё неторопливо крестился, со слезами на глазах.

Незадолго до смерти он, можно сказать, отрешился от всего мирского. Ничто уже его не занимало, не хотел видеть посетителей. Однажды я зашла к нему в комнату с книгой стихов православных поэтов. Он заслушал пару стихотворений, заметив, что это истинно стихи, а не стишки современные, но попросил, однако, лучше почитать опять Псалтирь. Хотя ранее он часто читал эти стихи из книги «Буквица славянская». И вообще любил стихи.

Иногда просил: «Пойди, делай свои дела, я один полежу. И начинала подниматься вверх его слабеющая рука для нанесения крестного знамения, а губы шептали то Иисусову молитву, то «Богородице Дево, радуйся», то «Живые в помощи». В последние дни читал лишь коротенькие молитвы, да и то стал путаться. «В руце Твои, Господи Иисусе Христе, предаю дух мой...», – читал на ночь медленно, с подсказкой.

1338273_595.jpg

Обо всём с ним переговорили за эти месяцы, за всё попросили прощения друг у друга. Всё время благодарил Бога за то, что болезнь эту Господь послал ему, а не кому-либо другому в нашей семье, приговаривал: «Вот бы на мне этот замочек-то и замкнулся. Сколько уже мы с тобой скорбей пережили, и всё переживаем…» Плакал: «Не успел я сыну помочь, буду отца Владимира Христом Богом просить, чтоб сыночку помогал. Если не придёт, то ты от меня его попроси». Но отец Владимир пришёл и пообещал.

Сыновья, внуки, родные (кто-то из них приезжал, кто-то звонил) – все просили у него прощения. И он у всех просил прощения, благословлял. Его брат, приехавший на похороны, рассказал, как в последнем телефонном разговоре наставлял его: «Живи с Богом, без Бога жить нельзя. Молись»…

Мне говорил:

− Живи долго, туда – не торопись…

– Ты же знаешь, не от меня зависит. Сколько Бог даст.

– Так-то, так. Но оставайся, живи, а я тебя ждать буду. Когда придёшь, скажу: «Вот и моя появилась»…

Вспомнили песню Анны Герман: «Мы эхо, мы эхо, мы вечное эхо друг друга». Заплакали. Понимали, что скоро настанет разлука, хотя и временная.

В день смерти утром пришёл его друг, только и смог произнести: «Прости меня». Говорить уже сил не было. Удивительное дело, но болей было мало, лишь в последнюю ночь и последующее утро дали знать о себе совершенно разрушенные органы. Вечером его причастили, на другой день с утра пригласили священника пособоровать. Священник задерживался, я переживала, больной стонал. Сын прочитал «Канон при разлучении души от тела».

Но вот пришёл батюшка. Началось Таинство соборования. В это время Господь и забрал душу мужа. На глазах совершилось таинство смерти. Боли ослабли, глаза его на приподнятой голове устремились в одну точку, слышалось слабое: «Галя, Галя, Галя…» Словно хотел что-то ещё сказать. Почти невнятно повторил за мной: «Господи, прими душу мою…» Попросили и мы Бога принять душу его. Отец Сергий Столяров прочитал «Последование по исходе души от тела». Молились с сыном.

Нет предела милости Божией к нам, грешным. Удостоил его Господь перейти в мир иной во время молитвы. А сказано Господом: «В чём застану, в том и сужу». Во сне сыну сказал, что он не умер, он живёт, всё помнит, что теперь не больной, попал к хорошему врачу, который не только его вылечил, но и многих других вылечивает.

Какими мелкими ничтожными и нелепыми перед лицом смерти кажутся все обиды, ссоры в которые впадали легкомысленно, разные нестроения.

Почему пишу об этом? Смерть не обходит ни одного города, ни одного села, ни одного дома. Мы все смертны. Но не только живём немножко по-разному, но и к смерти готовимся, встречаем её по-разному. Кто-то вообще не готовится к ней. А надо. Коли никто из нас не вечен, хотим мы того или нет – умрём. Хотим или нет – все встанем перед Богом давать ответ, «отчёт» по делам нашим. Часы жизни − не в наших руках.

Со стороны кажется: болезнь, смерть – так мрачно всё. Чувствуешь себя оставленным, хочется навзрыд плакать. Но святые пишут о том, что на самом деле  это – светлое водительство Божие, которым Он, Бог, всех и каждого ведёт к последнему концу. Святитель Феофан Затворник говорит: «Господь послал болезнь тяжеловатую…, и ею истребил все грехи, грехи немощи и неведения…» Советует не сомневаться, что умерший обретёт милость Божию.

Галина БАЛАНДИНА

В основе материала – публикация сайта «Православие в Татарстане»


 

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓