Проповедь как лицо Церкви

26.08.2013 Проповедь как лицо Церкви

Священник произносит пламенную проповедь о человеческих грехах и пороках. Все верующие обливаются слезами, лишь один человек сохраняет спокойствие. На вопрос: «Почему же ты не плачешь?», он отвечает: «Я из другого прихода».

Такие анекдоты о проповедниках существовали еще в глубокой древности. С момента рождения Церкви священники и миряне, которым разрешалось произносить слова с амвона, попадали порой в неловкие ситуации. Неудачный образ, неосторожная шутка или откровенная глупость, ушедшая в народ, добавляла головной боли. Человек, владеющий словом, способный искренне и интересно говорить о вере, напротив, способствовал успеху миссии.

Во все времена проповедь была оружием обоюдоострым. В интернете можно легко найти и блестящие беседы митрополита Сурожского Антония (Блума), и записанные на камеру суждения нескольких священников, услышав которые, горько усмехаются даже православные христиане.

Дар слова и рассудительности не прилагается к хиротонии автоматически, и Церковь, понимая это, долгое время не разрешала говорить собственные проповеди любому священнику. В Древней Руси священник не произносил собственную проповедь, а читал отрывки из житий святых, поучений святых отцев. Следы этой традиции можно найти в нашем пасхальном богослужении, когда в храмах читается слово на Пасху святителя Иоанна Златоуста.

Во второй половине ХХ века отец Сергий Желудков написал горькие слова об уровне православных проповедников того времени: «В нынешней Москве я знаю только двоих священников, которым можно было бы полностью доверить самостоятельную церковную проповедь; в Ленинграде — только одного... Возможно, впрочем, что есть и другие; но очень, очень немного».

Столь категоричная оценка отчасти связана с особенностями эпохи, но и сейчас, читая или слушая проповеди некоторых священников, ловишь себя на мысли, что порой лучше молчать, чем говорить.

Оставим в стороне популярные сборники типа «Что посоветуете, батюшка» и интернет-ролики с вопросами: «Можно ли прийти в храм без носков». В конце концов, всегда будут люди, которых беспокоят подобные темы, и священники, готовые их разъяснять.

На Руси внимание к деталям было очень большим - еще в ХII веке диакон Кирик Новгородский задавал вопросы епископу о том, можно ли ставить заплату на священническое облачение из женской одежды и причащаться, если разбил яйцо о зубы. 

В наши дни людей также волнуют и весьма конкретные проблемы, а это означает, что батюшки всегда будут отвечать на вопросы о том, как поститься, что можно и что нельзя делать перед причащение Святых Даров и после него.

Гораздо хуже, если батюшка произносит формальную проповедь, слова которой не затрагивают его самого. В одной из своих бесед митрополит Сурожский Антоний сказал, что проповедник должен говорить лишь от сердца к сердцу. Если сердце священника не отзываются на слова Евангелия, прочитанные на литургии, или на сегодняшний праздник, то лучше либо промолчать, либо честно в этом признаться. В противном случае прихожане почувствуют неискренность своего пастыря.

Кстати, хороший проповедник – это не всегда человек, нравящийся своей пастве. В повествованиях о жизни протопопа Аввакума в пору до раскола можно найти рассказ, как некие люди побили его батожьем за настойчивые обличения пьянства и других пороков. Гонения на святителя Иоанна Златоуста усилились после того, как он с амвона сравнил императрицу Евдоксию с Иродиадой, виновной в смерти Иоанна Крестителя.

Проблемы с качеством проповеди и ее восприятием связаны еще и с тем, что с течением времени изменился способ восприятия информации.

Во времена античности и средневековья люди мало читали и много слушали, поэтому задачей проповедника было построить речь так, чтобы она легко запоминалась на слух с первого раза. Следы этого можно найти в древнерусских текстах или в поучениях преподобного Амвросия Оптинского.  Священник использовал пословицы, поговорки, риторические повторы и множество других приемов, позволявших верующим запомнить услышанное в храме. Для самих верующих поход в церковь и слушание проповеди было главным событием недели. Многие средневековые хроники описывают, как паломники приходили издалека, чтобы послушать знаменитого оратора.

В наши дни человек окружен морем информации: телевизор и интернет ежедневно рассказывают о событиях, предлагают новые сюжеты, образы, пищу для раздумий и поводы проявить свои эмоции.  В результате к воскресенью у человека уже просто не остается сил для восприятия проповеди. Священник может удержать внимание прихожан лишь на несколько минут.

В этих условиях ответственность проповедника возрастает во много раз, и священник фактически становится одним из соавторов литургических текстов: «Дать священнику право на проповедь — в сущности, это все равно, как если бы разрешить ему вводить в службу молитвы или стихиры собственного сочинения. Даже больше того: ибо стихиру могут еще не понять, а проповедь ведется на русском языке, это вполне открытое для всех современное литургическое творчество».

Это снова отец Сергий Желудков, и сейчас важность его слов лишь увеличилась.  Проповедь для многих людей становится самым главным и понятным событием службы, моментом, когда батюшка может сказать что-то «здесь и сейчас». И от этого слова часто зависит, переступит ли человек снова порог храма, преодолеет ли он те стереотипы о Церкви, которые возникают и из-за некоторых горе-проповедников, чьи записи доступны в интернте.

Андрей Зайцев


Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓

Яндекс.Метрика