Добрый «строгий батюшка»

09.03.2013 Добрый «строгий батюшка» Кто завтра будет служить? Этот довольно обычный вопрос на протяжении практически двух десятилетий в храме на Ваганьковском кладбище вызывал у храмовых работников непонимание и растерянные улыбки. Ведь само собой разумелось, что ежедневно из года в год службу в храме Воскресения Словущего (именовавшегося «большим» в отличие от крестильного храма и Андреевской церкви, где обычно совершались отпевания) совершает настоятель прихода протоиерей Валентин Парамонов.

Вне зависимости от погоды, самочувствия или иных обстоятельств он приезжал в храм ранним утром задолго до начала литургии, нередко неся с собой тяжелую сумку, – в ней находились иконы святых, память которых отмечалась в тот день. Благодаря этому всегда на аналое в центре храма лежал образ празднуемого святого, которому прихожане могли поклониться.

Таким было одно из проявлений благоговейного, трепетного почитания отцом Валентином Господа, Пресвятой Богородицы и угодников Божиих. Поминая на отпусте святых, он называл каждого из них поименно, не заглядывая в календарь, - даже сорок мучеников Севастийских. И все находившиеся в храме понимали, что он не просто перечисляет празднуемых святых, но молитвенно обращается к каждому из них как доброму наставнику и предстателю пред Престолом Вседержителя. 

Ревность к прославлению их памяти была так велика, что он горел желанием прочесть все молитвословия, посвященные святым, чья память приходилась на тот или иной день. Если служб святым несколько, невозможно прочесть и пропеть все молитвословия, не нарушая строй богослужения и не растягивая его до бесконечности. Поэтому каждое утро за два часа до начала литургии настоятель храма и несколько чтецов собирались на клиросе и в почти пустом темном храме, где свет горел только на клиросе, читали и пели подряд стихиры, каноны, тропари и молитвы из служб святым этого дня.

Нередко среди предметов, отягощавших сумку, с которой отец Валентин ехал в храм, были книги со службами святым и тетради с акафистами. В годы богоборчества, когда богослужебные книги почти не печатали, он своей рукой переписывал слова редких акафистов и тексты служб особо чтимым в том или ином месте святым из дореволюционных книг, которые были в других храмах или хранились верующими дома. Многие из этих служб батюшка знал наизусть.

При чтении акафиста несколько человек по очереди читали стихи икосов, начиная их словом «Радуйся...». Произносилось это настолько слаженно, что порой даже напоминало пение.

Четкому, правильному, разборчивому чтению, ясному и красивому пению батюшка уделял особое внимание. Страшным проступком считались ошибки при чтении за богослужением и пение невпопад. «Строгий какой», - шептались в таких случаях певчие, приглашенные для усиления хора на праздник, но другие понимали: для отца Валентина Парамонова такие эксцессы являлись не только нарушением строя службы, но – что гораздо страшнее – знаком неуважения к празднику Церкви и памяти угодников Божиих. Порой начинающий чтец готов был провалиться сквозь клирос, когда во время чтения часов, перепутав порядок тропарей или со страху и непривычки сочинив новые небывалые слова, видел, как из алтаря выходил настоятель, по лицу которого было понятно, что такое нерадение испортило батюшке ожидание торжества литургии.

Но зато и доброта, забота о тех, кто читал и пел за богослужением, у «строгого батюшки» была неподдельной. Так, в Рождественские дни, когда в храме не готовили обед, поскольку вечерней службы не было, но отец Валентин собирался прочесть перед вертепом с иконой Рождества Христова акафист, он приносил из дома еду не только для себя, но и для клирошан, которые оставались, чтобы участвовать в чтении.

Чтецов для храма он готовил по большей части сам, строго отчитывая за недостатки и порой высказывая сдержанное одобрение положительным изменениям. Желая соответствовать высоким требованиям, некоторые покупали часослов и читали его потихоньку даже в транспорте, тренируясь в произношении сложных слов и запоминая ударения.

Храм Воскресения Словущего – храм кладбищенский, и это накладывает свой отпечаток на жизнь прихода: больше всего людей собирается здесь на Родительские субботы и перед Пасхой, большинство поминальных записок подается об упокоении усопших. За каждой литургией протоиерей Валентин лично читал вслух немалую часть записок, зная, что порой людям, которые объяты горем, важно услышать, как ушедших от них близких людей поминает священник. В Родительские субботы такое чтение порой длилось более получаса.

Отец Валентин неизменно поминал своих родных и просил всех молиться о его родителях - Феофании и воине Викторе. Детство его прошло в городе Кириллове неподалеку от Кирилло-Белозерского монастыря. Мама, человек верующий, не мешала ему ходить в храм и к знакомым монахиням, порой даже как бы невзначай подкармливала их – даст ему что-либо из приготовленного, сказав: «На, отнеси им». Отец же, занимавший значительный пост в тогдашней администрации, пытался помешать «чудачествам» сына, порой применяя в качестве средства для вразумления ремень. Он погиб, защищая Родину во время Великой Отечественной войны, и ставший священником сын молился о нем до конца своей земной жизни.

Порой отец Валентин рассказывал о людях, которых знал в годы своего детства и юности, - в страшную пору гонений они не отреклись от своей веры и исповедали Христа порой даже до смерти. Их примеру он старался следовать и в то время, когда поехал «учиться на священника» в Москву, и в годы священнического служения в родном Кириллове, Череповце, Москве.

Любовь к Богу и Его Церкви, к храмовому богослужению батюшка пронес с детства в течение всей жизни. Он вспоминал с улыбкой, как проникал в храм на Пасху сквозь организованные комсомольцами кордоны, спрятавшись за длинными юбками прихожанок, которые специально придерживали их руками, чтоб те прикрыли мальчика от «атеистических патрулей».

Даже в то время, когда здоровье его все чаще стало давать сбои, он не оставил ежедневного служения, находя в совершении Божественной литургии новые силы. Первым тяжелым предупреждением стал удар, который случился у отца Валентина в храме за несколько часов до вечернего богослужения. Несмотря на необходимость прибегнуть к медицинской помощи или хотя бы просто отдохнуть, настоятель, когда узнал, что заменить его в тот момент некому и службу придется отменить, решил не покидать храм и несмотря на то, что пришлось преодолевать большие проблемы с речью, несмотря на то, что одна рука временно потеряла былую подвижность, он начал служить всенощное бдение. Слава Богу, в тот раз отец Валентин смог преодолеть недуг и после выздоровления еще какое-то время служил в храме.

Уже на ложе смертельной болезни, не имея возможности говорить, он показывал пришедшим на угол, в котором висели иконы. Проститься с батюшкой после его кончины 12 сентября 1994 года пришло множество людей – как священнослужителей, так и мирян, для многих из которых отец Валентин Парамонов стал примером искреннего и самоотверженного служения Церкви Христовой, благоговейного совершения богослужений, ревностного почитателя святых, в том числе новомучеников и исповедников, в земле Русской просиявших. Упокоился пастырь возле храма, в котором до самой кончины служил более двух десятилетий. Рядом с его могилой – крест в память пострадавших в годы гонений, воздвигнутый при его участии в далеком 1991 году.

Наталия Бубенцова
Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓