Слияние судеб

03.08.2017

24236957.jpg

Одна из старожилов села Александров Гай в Саратовской области Раиса Григорьевна Игнатьева – приветливая, активная женщина, обладающая отличной памятью, несмотря на свои 94 года. Она прожила замечательную жизнь, воспитала детей, сейчас растут внуки и правнуки. Судьба не всегда была благосклонна к этой женщине: не обошли ее потери родных и близких, трудности и лишения, но, как говорит она сама, «все пережили с Божьей помощью». Раиса Григорьевна рассказала, как проходило слияние судеб храмов села и людских судеб.

 

– Я росла в многодетной семье, где нас детей было шесть человек – два сына и четыре дочери. Жили мы на хуторе Бай-Гужа, жили бедно, нанимались на работу «за харчи» к тем, кто жил побогаче. Затем семья переехала в Алгай. Единственной радостью для нас, ребятишек, был приезд к нам нашей тети Варвары, сестры мамы. Она была просватана за богатого торговца Гаврилу Андреевича на хутор Факеев или, как его еще называли, Маштаксай (это в Казахстане, 200 с лишним километров от Алгая). Тетя Варвара была красивой женщиной, муж ее любил, был у них и хороший большой дом, и магазин большой, но одна беда: не было детей. Они очень страдали, и тетя Варя приезжала в Алгай в церковь вымаливать для себя дитя. Раньше многие так делали, и дети рождались крепкие и здоровые. Молитва творила такое чудо!

Муж тети Вари приезжал в Алгай на станцию договариваться насчет товаров в очень красивой коляске-двуколке, запряженной двумя белыми лошадьми с расчесанными гривами. И обязательно в дугах бубенцы. Добрый, ласковый, заботливый и внимательный – он очень любил свою Варварушку и нас, детишек. Так как мы жили на краю Алгая, то звон бубенцов его коляски был слышен издалека. Бывало, соседские дети прибегут к нам и кричат: «Ваш дядюшка на бубенцах едет к вам!» Мы вскакиваем и наперегонки бежим во двор его встречать. Дядя въедет во двор, легко соскочит с тарантаса, поздоровается и скажет: «Душанюшка (нашу маму звали Дуня), ну, где твои помощники? Пошли в кухню, я им подарки буду раздавать».

Какие же мы были счастливые в те далекие годы XX века! Дарил он нам шары, которые, если из них выпускать воздух, пели «ути-ути», и, конечно, тонкие конфеты с махровыми узорами на фантиках. Всем доставалось по одной конфете, и мы благодарили Бога за такие подарки.

Дядя Гаврил и тетя Варвара стали просить маму отдать меня им на воспитание. Но родители согласия на это не дали.

04052017-000.jpg

Путь в село Александров Гай

В 1928 году Гаврилу Андреевича раскулачили. Тетя Варя, пока все забирали из сараев и магазина, молилась и просила Бога помочь. Гаврилу Андреевича посадили в тюрьму на восемь лет. Тетя Варвара уехала в Алгай верхом на лошади, успев забрать сундучок со своими золотыми украшениями, посудой, хорошей одеждой и легкие вещи. У них был приказчик, звали его Шаяп-ака. Он тоже был осужден с конфискацией имущества и получил шесть лет тюрьмы.

Мои родители приютили тетю Варю. Она очень любила меня и постоянно водила меня в храм Божий молиться. Храм располагался в центре Александрова Гая, примерно там, где сейчас стоит центральная котельная. Рядом была небольшая часовенка.

Тетя Варя научила меня всем главным молитвам: «Отче наш», «Богородица», «Живый в помощи…» и другим, научила соблюдать постные дни.

Бывало, разбудит тетя меня рано утром, когда все в доме еще спят, умоет, тепло оденет, и мы идем с ней в храм молиться. А колокола бьют!!! Призывают помолиться за свои грехи, попросить у Бога здоровья и прощения.

Придем на моленье, а народу – не пройти. Но местный батюшка особо уважал тетю Варю, увидит нас с ней и провожает до клироса. Там мы останавливались молиться. Утренняя молитва шла два часа и называлась она «заутренняя». Помню, как закончится моление, батюшка подойдет к моей тете, окрестит ее своим крестом, а потом меня погладит по головке и отблагодарит. И я такая счастливая и довольная, что хожу в храм. Помню, что многие родители приводили в храм детей. Тетя Варя меня окрестила в храме и надела мне крестик.

В 1931 году вдруг вернулся из тюрьмы дядя Гаврил – весь больной, простуженный на тяжелой тюремной работе. Он отсидел только три года и от изнурительной работы смертельно заболел. Его отпустили домой умирать, что вскорости и произошло.

Тетя Варвара осталась вдовой. Она стала жить по соседству с домом моих родителей, я постоянно находилась при ней. Она держала дойную корову, сама косила сено, управлялась с хозяйством. И все дела она делала с молитвой. Мы, детишки, ей старались во всем помогать.

Но совсем неожиданно в начале марта 1932 года из тюрьмы возвратился их приказчик Шаяп-ака. Так как была распутица, и дорогу в Казахстан размыло, он попросился пожить некоторое время у тети Вари, пока высохнет степь, и пойдут в Казахстан подводы с грузом, чтобы с ними уехать в Маштаксай.

Шаяп-ака за годы тюрьмы стал угрюмым, мрачным. Он спал на большом сундуке, помогал управляться с коровой, но все время молчал. Тетушка говорила моему папе, что, наверное, Шаяп-ака что-то задумал недоброе. Она молилась, чтобы ничего не случилось, чтобы Бог миловал и отвел беду.

Шло время, весна была в разгаре, снег уже сошел с полей, дороги подсыхали, и тетя Варя спросила Шаяп-ака: «Почему ты не собираешься ехать домой? Уже небольшие подводы пошли в Казахстан – уезжай». Он ответил, что уедет денечка через два.

Вечером тетя помолилась, ничего не предвещало беды. Ночью вдруг она меня будит, быстро одевает. Шепчет: «Шаяп-ака ушел во двор, и что-то долго его нет, не задумал ли чего худого». Схватила меня на руки и бегом к моим родителям. Всю оставшуюся ночь не спали, тетя и мама молились. Когда рассвело, взрослые обнаружили, что Шаяп-ака запряг в телегу корову, взломал сундук, забрав оттуда все ценное, забрал перину и подушки, чтобы в степи не замерзнуть, да успел убежать. А на кровати, где мы спали, лежал топор. Он хотел нас с тетей зарубить, да мы вовремя скрылись. Вот так нас спасла молитва.

В 1932 году я пошла в первый класс. Школа была рядом с храмом. Я всегда с радостью, но и робостью глядела на купола. Хорошо помню, как молодые девушки в красных косынках ходили по дворам агитировать, чтобы вступали в октябрята, а веру в Бога забыли. Девушки объясняли, что религия дурманит людей, что это выгодно богатым, потому многие стали вступать в октябрята, а потом в пионеры, сняв с себя крестик. Люди также вступали в колхозы, им засчитывали трудодни, а в конце года отоваривали зерном, овощами, сеном.

Церковь стала пустеть, и осенью 1935 года ее закрыли. В храме был организован клуб. Тетя Варя уехала жить в Уральск и все тосковала, что алгайскую церковь закрыли, ведь это место святое, намоленное.

dc7ed00dad79fc4e2a8b4746486de911.jpg

Дом культуры в здании разоренного храма

Некоторые жители села в своих домах сняли из красных углов иконы и повесили портрет Ленина. Но моя мама все до единой иконы оставила, не сняла. Жители села молились по домам, и молельный дом был – по улице Краснопартизанской, напротив нынешнего Горгаза. Невысокий саманный домик, там всегда горели лампады. Тишина, порядок, чистота. Многие алгайцы молитву не оставляли, молились о здравии, чтобы не было войны. Мы тоже туда ходили, вставали на колени на глиняный пол и молились перед образами. Молельный дом был там примерно до конца 60-х годов.

Но вернемся в 1935 год. Помню такой случай: как раз закончился урок, и вот на перемене мы увидели, что наш учитель по рисованию Николай Алексеевич Тимонин идет к церкви, а через плечо на всю грудь у него – красное полотно с надписью «Долой бога!». Рядом – комсомолка Тоня Филимонова. У нас был угловой класс, и мы все после перемены вместе с учительницей Валентиной Ивановной Калатиной столпились у окон, что выходили на церковь. Николая Алексеевича обвязали веревкой, и он в этой красной повязке стал взбираться к куполам храма. Тогда мы вместе с Валентиной Ивановной вышли на улицу и, окружив свою учительницу, в страхе смотрели, что же будет…

Очень тяжело карабкался наш учитель рисования, все никак не мог набросить на церковные купола с крестами петлю веревок, которые были привязаны внизу к двум тракторам. Потом ему все-таки это удалось. Раздалась команда тянуть, загудели трактора, веревки натянулись, и что-то так страшно треснуло.

А нам было так страшно, все окружили свою учительницу и едва сдерживали слезы. Я про себя читала молитву, которой меня научила тетушка. Оба купола грохнулись на землю. От их падения даже земля задрожала у нас под ногами, и мы, плача, прижались плотно-плотно один к другому и к Валентине Ивановне. Она произнесла: «Видите, ребята, что делают безбожники, даже земля под ногами у нас задрожала».

Потом мы вернулись в класс, но неожиданно нашу учительницу с урока куда-то вызвали. На следующий день мы узнали, что ее забрали в милицию и посадили в тюрьму. Видимо, кто-то слышал ее слова про безбожников. Школа находилась через три дома от милиции, а так как нам было очень жалко учительницу, мы решили к ней бегать на свидания, когда ее выводили гулять. Мы по ней очень скучали, смотрели в щелку забора. А она как была в коричневом свитере и черной юбочке, так и ходила – руки назад. Мы шепотом ей говорили, мол, любим, скучаем, скорей выходите, ждем вас, а она только кивала головой и – ни слова. Потом про наши свиданья узнали, и милиционер припугнул, что всех нас тоже посадит в тюрьму. Бегать мы перестали. Вскоре узнали, что ее этапировали в Саратов и там осудили за измену Родине. Я слышала, что ее расстреляли.

Церковь долгое время пустовала, а потом там сделали Дом культуры. А те люди, которые снимали купола с церкви, в своей жизни пострадали. Тоня Филимонова вышла замуж, родила сына-инвалида. Этот мальчик родился с большой головой, не умел говорить, а только целыми днями свистел. Николая Алексеевича Тимонина обвинили в краже, он был осужден, потом вернулся в Алгай, работал учителем. Его любили дети, он талантливо рисовал, делал скульптуры, а взрослые его называли горемыкой и говорили, что Бог наказал.

В 1942 году я ушла на фронт добровольцем и была на фронте до 1945 года. Семья наша была глубоко верующая, особенно родители. Дома держали все посты, справляли все религиозные праздники. Мы, дети, хотя и были комсомольцами, но все носили крестики, которые нам дала мама. Когда я уезжала на войну, мама прикрепила на нижнее белье крестик. Многие девчата на фронте носили постоянно приколотые на бретельках крестики, чтобы командиры не увидели.

Сколько пришлось пережить трудностей в войну нам, бойцам ВНОС (Войска воздушного наблюдения, оповещения и связи – прим.)… Жили по шесть человек в сырых землянках и всегда молили Бога и просили, чтобы прилетевший «Хенкель» или «Юнкерс» не навредил нашим позициям. И как мы прыгали от счастья, что их сбивали наши истребители. Вера нас спасала.

В годы Великой Отечественной войны в Алгай была переведена Качинская летная школа, множество эвакуированных – украинцы, поляки, латыши. Они требовали кино, разных постановок, да и местной молодежи нужно было культурно развиваться. Поэтому клуб, расположенный в бывшей церкви, был очень востребован. Уже вернувшись с фронта, я тоже стала ходить в клуб-церковь, но меня всегда брала оторопь, я вспоминала, как здесь шла служба и пел церковный хор когда-то. Не отпускала мысль, что это Божий храм, но жизнь есть жизнь…

04052017-002.jpg

Здание временного храма.
Сейчас там расположена воскресная школа

Работал клуб в церкви до 1951 года. А потом случился пожар. Люди тушили пламя, но деревянный храм полыхал, как свеча. Воду из шланга льют, а пламя не тухнет, словно керосином его поливают. За каких-то три часа все здание сгорело. Сгорели костюмы драмкружка, духовой оркестр и весь клубный инвентарь. Вот такая была Божья кара всем нам, алгайским селянам.

Но храм в селе все-таки появился: с конца 80-х годов он был обустроен в старинном кирпичном здании. Сейчас здесь расположена воскресная школа.

04052017-007.jpg

Новый храм

И, конечно, я очень обрадовалась, когда в нашем районе появилась идея построить новый храм – в честь Казанской иконы Божией Матери. Какой хороший проект был выбран, и место удачное. Строили всем миром девять лет, и вот в 2016 году состоялось великое освящение. Душа моя ликовала, когда зазвонили колокола. Я вспомнила всю свою жизнь, свою богомолицу тетю Варвару и все, что у меня в жизни связано с Церковью. Все больше прихожу к убеждению, что «без Бога — не до порога». Я верю, что только Господь Бог нас спасает, бережет, хранит от беды. Только надо жить, соблюдая Господни заповеди, – жить в мире, любви, доброте.

Материал – участник конкурса «Святые люди и места земли Саратовской»
подготовила Вера ЗАЙЦЕВА

Цитируется по публикации
портала Саратовской епархии
 «Православие и современность»

Фото из открытых интернет-источников и предоставлено автором

 

 

Поделитесь этой новостью с друзьями! Нажмите на кнопки соцсетей ниже ↓