При поддержке Управления делами Московской Патриархии

Вместе с народом

20.09.2018

4.JPG

И в храме, и вне его священника постоянно окружают люди – его паства. И он без нее, да и она без него, особенно если все они верные чада Христовы, уже обходиться не могут. Продолжаем знакомство с Салаватской епархией рассказом об огромном пласте забот и попечений священников за пределами храмовых стен, который обычно характеризуют всего двумя словами «социальное служение».


Вот и заместитель главы администрации по социальной и кадровой политике города Кумертау Наталья Лапшина, о встрече с которой мы рассказывали в предыдущей публикации, постоянно говорила о тесном взаимодействии в своей деятельности со священством, о совместных социальных проектах с представителями Салаватской епархии. И не только по праздникам и в дни проведения каких-либо крупных торжественных мероприятий, но и просто в будни. Неоднократно в разговоре с нами она упоминала священника отца Игоря, который является настоятелем в близлежащем с городом храме иконы Божией Матери «Державная» в селе Маячном и одновременно практикующим врачом.

Заметим, что каждый священник Салаватской епархии помимо своих непосредственных обязанностей на приходе несет еще и серьезное общественное служение, иначе говоря, послушание. Так, отец Игорь работает в социальном отделе, шефствует, если так можно выразиться, над медицинскими учреждениями. Помимо этого, в отделе еще два направления – основное, социальное, и профилактика алкоголизма и наркомании. Возглавляет социальную службу отец Александр Загиров, настоятель Зирганского храма, что в двадцати километрах от Салавата, а людьми зависимыми и их семьями занимается отец Алексий Терентьев из Ишимбая.

 

Забота о больных и духовная профилактика

Понятно, что, находясь в Кумертау, мы не могли не встретиться с таким уникальным батюшкой-эскулапом – отцом Игорем Смирновым. Тем более, что для встречи с нами он нарочно приехал из своего сельского прихода в город. Разговор с отцом Игорем состоялся сразу после встречи с казаками и, собственно, был навеян этой интересной встречей с представителями местного казачьего войска, которые буквально в считанные минуты продемонстрировали нам свое владение шашкой, показав такое увлекательнейшее зрелище, как рубка лозы.

64.JPG

Может быть поэтому мне подумалось тогда, что деятельность священника, работающего в медицинском учреждении, сродни, пожалуй, деятельности капелланов в армии – армейских пастырей, какие были у нас повсеместно до революции, и которые в ратном деле просто необходимы. С этого мы и начали нашу беседу с отцом Игорем.

Слава Богу, и в нашем современном обществе стал очевидным тот факт, что больной человек нуждается не только в медицинской, но и в духовной помощи. И в этом, наверное, кроется главный ответ на вопрос, почему священники приходят сегодня в медучреждения…

– Самое главное в нашей деятельности – это просвещение, работа с медперсоналом и с больными, духовная профилактика, – отметил батюшка.

Вам часто приходится чувствовать, что именно в данный момент Вы, как никогда, нужны этому человеку или этому больному?

– Да, доводится. Поэтому мы много сейчас уделяем внимания семьям, работаем над тем, чтобы были крепкие семьи. Для этого мы, к примеру, ведем борьбу с абортами. У нас организована так называемая Неделя тишины, то есть женщине, которая собирается на аборт, дается время – неделя на обдумывание, чтобы она, возможно, поменяла свое решение. С этой целью у нас организована работа православного психолога в женской консультации, который беседует с беременными женщинами.

65.JPG

Ну и как?

– Эта работа дает положительный результат: уже 15-20 процентов у нас есть, ведь раньше же шли все, даже не думая об этом. Такой же опыт есть и в Салавате. Кроме того, организована Школа материнства, которой у нас здесь занимается иеромонах Симон. Сам я по благословению епископа Николая работаю в отделении реанимации врачом-реаниматологом-анестезиологом.

В селе Маячном у нас находится психоневрологический интернат, где проживает 500 человек и где есть своя молельная комната. В ней я провожу крещение, соборование, исповедь, причастие (обычно причащаем Преждеосвященными Дарами); обязательно всех поздравляем на православные праздники, к примеру, на Пасху.

Добровольцы помогают?

– Прежде всего, моя матушка Ирина Ивановна Смирнова (она тоже врач – отоларинголог) во всем мне помогает. И в каждом благочинии у нас есть священник, за которым закреплены больницы, где есть молельные комнаты. Ведем мы работу и в отделении реанимации, и в неврологическом отделении, и в роддоме, где крестим новорожденных, которым угрожает смерть. Что важно: много детей после крещения выздоравливают. Стараемся оказать людям благое дело, привести к Богу.

А люди знают, что Вы не только священник, но и практикующий доктор?

– Конечно, ведь с 1994 года я работаю в отделении реанимации и десять лет служу священником. Заочно заканчивал Свято-Тихоновский университет в Москве, после чего был представлен митрополиту Никону и рукоположен; кстати митрополит Никон – тоже врач. Терапевт.

Я постоянно посещаю школу, что в моем селе Маячном находится, и провожу беседы со школьниками о здоровом образе жизни. Заранее договариваюсь с директором о встрече, обговариваем посещение, определяем время – обычно мне дают час для беседы с учениками. Каждый месяц встречаюсь я с разными классами. Иногда сразу по нескольку классов собираем в одной аудитории.

В селе разные национальности проживают? Как они встречают Вас в школе?

– Для них это большая радость (смеется), это же не уроки. А население у нас в селе смешанное, как и во всех селах республики.

И в детском доме мы работаем, там дети тоже очень радуются нашему приходу, мы подарки им дарим, ребята из воскресной школы перед ними с концертом выступают. 1 июня, на День защиты детей, обязательно их посещаем, и роддом тоже. Обычно с матушкой своей к ним приходим, я разговариваю с роженицами, дарю им иконки Божией Матери – такие как «Помощь в родах» и «Воспитание детей».

5.JPG

А свои дети у Вас есть?

– Да, но они уже у нас взрослые. Дочка оканчивает медуниверситет в Оренбурге, сын там же на третьем курсе учится.

Значит, полностью семья врачей у вас получается…

– Да. Но и моя мама – тоже врач и сестра является врачом (смеется).

 

Главное, чтобы нагрузка была по силам

Отец Александр Загиров – руководитель епархиального отдела по социальному служению. А еще он настоятель Михаило-Архангельского храма в одном из ближайших к Салавату населенных пунктов – поселке Зирган. Было интересно узнать у него, как он стал заниматься социальным служением: сам выбрал или был назначен?

– Волна наркозависимости, которая нагрянула в 90-е годы, в какой-то степени задела меня: у меня очень много друзей, одноклассников, которые стали наркоманами. Я жил как раз в том районе в Уфе, где все это процветало. И в какой-то момент, в начале 2000-х, мы с моим товарищем примкнули к одной общественной организации, где начали по мере возможности что-то с этим делать: привлекать внимание общественности к проблеме наркомании, заниматься профилактикой. Дабы отвлечь ребят от этого, стали устраивать футбольные матчи во дворе, где внаглую продавали героин.

Как человек верующий я пошел в Уфимскую епархию, и мы начали совместно работать. А когда владыка меня взял в пономари, мы стали взаимодействовать с отцом Димитрием Медведевым, который в тот момент был заместителем руководителя социального отдела Уфимской епархии. Он и сам был молодой и горячий (улыбается). И вот с ним мы эту деятельность стали вместе развивать, но уже в другом формате: начали посещать детский приют, что в 50 километрах от Уфы, и Дом престарелых.

76.JPG

Скажу, что и сейчас мы окормляем дома престарелых, но еще тогда, когда мы впервые взяли шефство над приютом, я понял, что надо не просто привозить детям сладости, а иметь доступ к формированию их мировоззрения. Так что вместе с мальчишками мы мастерили табуретки, а с девчонками – учились готовить пиццу. Или в какой-то момент приезжаем и устраиваем православный лекторий, к примеру, по фильму о Димитрии Донском, и ведем на эту тему с ними диалог. Конечно, подарки и сладости тоже нужны ребятишкам, но, считаю, что именно через такое вот общение закладывается зерно мировоззренческих понятий.

Потом отца Димитрия перевели в другой храм, а меня рукоположили. Я служил в Баймаке, а там основная масса населения – это мусульмане. Но и там с учащимися воскресной школы мы стали посещать Дом престарелых, окормлять бабаек и няняек (смеется, называя дедушек и бабушек по-татарски)… Но и русских тоже, конечно, – рассказал отец Александр.

Здесь стоит объяснить, почему отец Александр с таким весельем вспоминает о тех бабайках и няняйках из Дома престарелых. Да потому, что сам он из мусульманской семьи, и его родная бабушка – няняйка – преподавала ему свои первые религиозные уроки, когда в тиши своей уютной, по-восточному убранной комнаты, читала Коран. Вспоминает, как однажды двенадцатилетним подростком он с двумя своими сверстниками, такими же татарчатами, как сам, пустился в путешествие по родной Уфе. Как впервые зашел в мечеть и как приятно утопали ноги в расстеленных там пушистых коврах, и как все это до боли напоминало бабушкину комнату. А потом друзья посетили православный храм, при входе в который никто не снимал обуви, где не было стерильной чистоты, как в мечети, и было дымно, и где он впервые ощутил запах ладана, где все было незнакомо для него и взволновало своей новизной. Эти переживания остались в его памяти на всю жизнь. Возможно, что именно они проложили путь к Православной вере, а потом и к священству. Интересно, что его родной отец, по-прежнему являясь мусульманином, недавно сам выписал откуда-то иконку святой Матронушки и повесил ее у себя на работе. Вероятно, в таких вот мелочах и заключаются парадоксы нашей жизни…

53.JPG

Однако продолжим рассказ отца Александра о годах служения в Баймаке, а теперь и в Зиргане.

– Кроме того, раз в неделю я обязательно ходил в наркологию, куда не просто приносил крестики и что-нибудь к чаю, а общался с теми, кто там находился: мы садились в трапезной, пили чай и разговаривали… Через год моих хождений туда по субботам гляжу – в пятницу туда уже мула пошел (улыбается). А в 2016 году владыка назначил меня руководителем социального отдела.

Причем, добавим, в это же время он был переведен в Зирган настоятелем храма во имя Архистратига Божия Михаила.

То есть послушание Вам выбирать не пришлось – все и так видели Ваше тяготение к социальному служению?

– Когда начинаешь заниматься какой-то деятельностью, то утаить это невозможно. Вот я, допустим, начал окормлять наркологию или посещать Дом престарелых, и это же сразу все видно на сайте.

А до Вас отдел уже был сформирован?

– Сначала у нас было три отдела: отдел по профилактике наркомании и алкоголизма (руководитель отец Алексий Терентьев), отдел по связи с лечебными учреждениями (руководитель отец Игорь Смирнов) и социальный отдел. Потом владыка Николай благословил сделать по принципу Синодальных отделов. Так у нас появился один большой социальный отдел, и в его состав вошли бывшие отделы на правах комиссий во главе с председателями.

С чего начали Вы как руководитель «большого социального отдела»?

– Я начал с того, что собрал всех благочинных и на первом же собрании сказал: «Отцы благочинные и отцы настоятели, определитесь, пожалуйста, с той социальной нагрузкой, которая вам по силам». Ведь кому-то удобно бомжей кормить, как, к примеру, в Дедове у нас 60 человек кормят, а кому-то – больницу окормлять. Поэтому я и начал с того, что каждый должен был определиться, ведь, что ни говори, а все зависит от личного контакта. Где-то ты можешь спокойно ходить в больницу, но в детдом тебя не пустят. А в другом месте – все наоборот.

У нас есть благочиния, где по одному священнику, и там, конечно, трудно приходится. Но священники находят себе помощников по социальному служению и так двигаются потихоньку. Ежемесячно мы проводим скайп-совещания и в ватсапе создали группу по благотворительности. Великим постом съездили в одно благочиние и прямо сходу договорились с главврачом, чтобы нашего священника пускали в паллиативное отделение больницы и раз в неделю – в реанимацию. Плюс наш священник начал там совершать молебны для зависимых (со мной как раз ездил отец Алексий Терентьев, это его направление). Правда, с молельной комнатой сразу не получилось, потому что пока в больнице идет ремонт, но потом обещали выделить.

Сколько социальных учреждений вы окормляете?

– Сходу точно назвать цифру не могу, но скажу, что у нас семь или восемь только детских домов в епархии, и все они под нашим попечением. Такую четкую позицию обозначил владыка. У него есть традиция: если он где-то служит, и там, например, есть Дом престарелых, то обязательно его посещает. И если заметит, что с нашей стороны нет должного внимания, то к этому относится очень строго. Была однажды у нас история с детским домом, где священник не появлялся, тогда и мне как руководителю отдела досталось, и благочинному тоже, и, соответственно, помощнику благочинного по социальной работе, – с улыбкой поведал отец Александр.

_E0A4010.JPG

Пристальное внимание на что обращаете? Это детство, старики, люди без определенного места жительства, зависимые – где у вас в епархии «болевая точка»?

– Да я бы сказал, все, что Вы назвали, это и есть наша «болевая точка». Вернее, наши «болевые точки».

В данный момент наша «болевая точка» – это молельные комнаты в больницах. Вот в Мелеузе главврач игнорировал и обращения нашего архиерея, и главы местной администрации по выделению нормального помещения для молельной комнаты – дал какую-то конуру и успокоился. В итоге я позвонил в министерство и через несколько месяцев (это было Великим постом в прошлом году) нам выделили замечательную комнату. Недавно мы приехали туда с батюшкой, который окормляет эту больницу, и просто нарадоваться не могли!

 

Где учился, там и пригодился

Слушая отца Алексия Терентьева, который служит в Свято-Троицком храме города Ишимбай, сразу не понимаешь, как человек с ровной, правильной биографией взялся за такое неблагодарное дело как работа с зависимыми людьми и их несчастными родственниками.

Свято-Троицкий храм в Ишимбае.jpg

Мальчик из хорошей православной семьи, где есть и папа, и мама, сначала окончил воскресную школу при родном храме можно сказать, одну из «старинных» в республике, из которой только 25 священнослужителей вышло, да еще монашествующие, певчие, золотошвеи, иконописцы, впоследствии, получив образование в профессиональном училище и в институте, работал сначала в легкой промышленности – на местной чулочно-носочной фабрике, а затем, по примеру своего отца, – в электроэнергетике. И все эти годы регулярно ходил в храм на богослужения, пел на клиросе, счастливо жил в браке… И вдруг, а может быть, и не вдруг, решил переменить свою жизнь, стать священником. Это его желание даже любимая жена не сразу приняла: как так, все вроде устроено, идет своим чередом, зачем что-то менять? И на лучшее ли?

отец Алексий.jpg

– А я для себя решил, что неплохо было бы еще поучиться, и задумал поступать в семинарию. На тот момент у меня родилась первая дочка (сейчас ей восемь лет будет). Сказал об этом своей матушке, но она не поддержала меня, говорит: «Да ты знаешь, как это тяжело! Как священники устают, как им тяжело исповедовать, как они переживают за всех! А ведь их постоянно выдергивают из дому: то причастить, то крестить срочно надо, то отпеть…» И я тогда немножко смалодушничал. «Да, – думаю, – это действительно тяжело, это такой неподъемный крест и, наверное, надо эту мысль оставить».

Так думалось тогда мирянину Алексею. Но он сам от себя не ожидал, что не сможет побороть это свое желание. И за советом обратился к своему батюшке – протоиерею отцу Сергию Семенову, настоятелю Свято-Троицкого храма, который неожиданно поддержал эту его идею. «Давай, ищи семинарию», – сказал он.

– И я написал в Казанскую духовную семинарию, спросил, можно ли учиться мирянам на заочном секторе, – продолжает отец Алексий. – Мне ответили, мол, да, но только из нашей епархии. Мои надежды обрушились, но да, думаю, ладно... Однако батюшка поинтересовался: «Что теперь собираешься делать?» Я ответил, что есть духовная литература, есть интернет, можно готовиться самому, что-то познавать. И вскоре случайно наткнулся на то, что есть еще Екатеринбургская духовная семинария, написал туда, и мне ответили: «Пожалуйста, приезжайте и поступайте». Поступление было не без промысла Божия – видно, Господь туда мои стопы направил…

43.JPG

Почти сразу после поступления в семинарию, в тот же год, началось разделение епархий, что стало для новоявленного семинариста очередным подарком.

– Как сейчас помню, владыка Николай приехал в 2012 году. Мы с семьей пришли на службу, паремии читаются, батюшка вышел благословил, потом еще раз вышел и говорит мне: «Пошли в алтарь». Захожу в алтарь, отец Сергий представил меня владыке, сказал, что я в семинарию поступил. Владыка спросил, читаю ли я по-церковнославянски, на что я ответил, что читаю с детства. И тут он сказал: «Ну все, давай будем рукополагаться». У меня внутри все оборвалось, ведь я еще ни одной сессии не сдал… Думал, ну, может, к Троице рукоположат. А отец Сергий (он в тот момент был секретарем епархии) звонит мне в среду Светлой седмицы и говорит: «Ну что, документы собрал? Тебя в воскресенье рукополагают». Вот в 2012 году, на Антипасху, меня рукоположили.

Это сколько же будет лет завтра (разговор с батюшкой происходил накануне Антипасхи – прим.)?

– Шесть лет уже. Четыре года служил диаконом, и два года назад здесь, в этом храме, меня рукоположили во священники. С 2015 года владыка назначил меня руководителем отдела по профилактике наркомании и алкоголизма, а через год нас объединили в социальный отдел по примеру Синодального отдела, и образовалась комиссия по профилактике наркомании и алкоголизма.

21.JPG

Надо отметить, что у Салаватского владыки Николая есть свой подход к делу. Он считает, что служить Господу – прямая обязанность любого священнослужителя, при этом важно нести еще какое-то послушание. Поэтому все священники его епархии имеют, порой, не по одной, а по нескольку нагрузок сразу. Так, тогда еще совсем молодому батюшке отцу Алексию досталось, пожалуй, самое непростое послушание – работа с людьми, страдающими пагубными страстями.

На конференции по трезвости.jpg

Проблема эта остро стоит сегодня в вашем регионе?

– Да, конечно. Мы видим, как братья наши погибают от наркомании и алкоголя, но боятся прийти в храм, понимая, что церковь – это не то место, куда можно прийти в состоянии алкогольного или наркотического опьянения; они боятся, что их тут не поймут, выгонят, донесут в полицию и прочее.

Но чаще всего о проблеме вы узнаете от родственников?

– Уже два года при Троицком храме мы совершаем молебны для алко- и наркозависимых, каждую среду в 18:30 у иконы «Неупиваемая Чаша» читаем акафист. Но приходят, в основном, родственники, жены, матери – те, кого принято именовать созависимыми. И редко когда приходят сами зависимые. У нас епархия молодая, и реабилитационного центра пока нет, Господь даст – может быть, в ближайшем будущем будет, потому что это необходимость, вызов времени, если хотите. Отрадно, что людей, которые приходят на молебен, через какое-то время уже видишь на службах, и постепенно они становятся нашими постоянными прихожанами. Не могу сказать, что у нас просто навалом таких, кому молебен помогает справиться с зависимостью – опыт в этом деле у нас еще небольшой, но положительные примеры такие определенно есть.

Я знаю, что многие священники отрицают 12-шаговую американскую программу помощи таким больным людям, хотя в Москве, в Даниловом монастыре, под руководством отца Ионы с зависимыми работают по этой программе. А как Вы относитесь к этому зарубежному опыту?

– Да, есть противники и есть заступники этой программы. Я считаю, что если программа работает и приносит пользу, то она, наверное, имеет право на существование. Но мы не должны копировать все, что с Запада или не с Запада пришло. Мы после молебнов собираемся в какой-то день уже не в храме, а в воскресной школе и проводим такую амбулаторную реабилитацию и с зависимыми, и с созависимыми. Пока мы не набрали нужное число людей, чтобы разделить их, хотя вообще-то было бы полезно. Те программы, которые рекомендует Синодальный отдел, хороши, но их приходится адаптировать под свои условия, под свою местность, под свой коллектив, под тот народ, который приходит, под свои обычаи.

И это понятно, ведь вы живете в многонациональной республике. А скажите, на молебны и беседы приходят только люди православные или другого вероисповедания тоже?

– Пока только православные, но знаю, что молятся они и за неправославных тоже. Поскольку у нас многонациональная республика, браки смешанные нередко бывают, поэтому приходят и молятся, переживают за своих близких. Как Господь сказал, молитесь, за всех молитесь. Он же не говорил: молитесь только за крещеных или за некрещеных, а сказал за всех молиться. Поэтому мы молимся, и люди порой говорят: «Да, помощь есть!»

молодые люди на конференции.jpg

Сейчас наркомания приобретает эпидемиологический характер по всей стране, она молодеет. Причем приходит не только в школы, но, по некоторым сведениям, уже и в детские сады: малыши получают в форме конфеток спайсы китайские, что меняет их сознание, и родители не понимают, что происходит с их ребенком. Поэтому опасность тут не стоит преуменьшать. Что делает Ваша комиссия для профилактики наркомании и алкоголизма, как взаимодействует с образовательными учреждениями?

– Возможно, из-за фактора многонациональности как раз в общеобразовательных-то учреждениях нам не сильно рады: чтобы священник пришел в школу или тем более в детский сад, на это нужно особое разрешение, общаться с детьми можно лишь по особому согласию родителей.

Но, может быть стоит приходить на родительские собрания?

– Да, пожалуй, на собрания приходить можно. Как говорит епископ Каменский и Алапаевский Мефодий, руководитель Координационного центра по противодействию наркомании при Синодальном социальном отделе, я долго думал, с какого возраста нужно начинать процесс воспитания, и понял, что начинать надо все-таки с родителей. Воспитывая родителей, воспитываешь более-менее здоровое поколение.

Но там, где ребята уже более сознательные, учатся в техникумах и училищах, к ним мы приходим сами. Порой и они нас приглашают на беседы. Бывает иногда, что ребята (впрочем, это уже вполне взрослые юноши и девушки) с напряжением встречают священника, но когда пообщаешься с ними, какая-то легкость приходит – батюшка-то, оказывается, тоже человек (улыбается). Как-то в Салаватский колледж пригласили нас и представителей мусульман.

1отец Алексий.jpg

Ведь стремления-то здесь одни у нас…

– Да, в этом плане у нас общие интересы, и противлений никаких нету, вполне дружественные отношения. За столом вместе посидели, обсудили проблемы наркомании, алкоголизма, абортов. И это общие проблемы, которые нас объединяют и в борьбе с которыми в принципе мы и должны объединяться.

Вы за такое страшное и сложное направление отвечаете… Есть ли какие-то пути решения этой проблемы? Наверняка, Вы часто думаете на эту тему…

– Когда я был молодой и у меня был интерес к времяпрепровождению на улице, сам бы я, к примеру, никогда не догадался попробовать какие-то запретные вещества, но были ребята, которые могли притащить это в нашу компанию. Воспитание и богобоязненность, которые дала мне семья, те понятия, с которыми меня познакомили в воскресной школе, уберегли меня лично от таких вот ошибок. Ведь достаточно один раз попробовать, и можно кардинально сломать свою жизнь как в плане здоровья, так и в социальном плане. И тут в первую очередь, я думаю, нужна пропаганда здорового образа жизни.

Что можно противопоставить этому соблазну – спорт?

– Много чего можно противопоставить. Главное, считаю, чтобы у человека был страх Божий. Это основное и главное, а уж чем человек может заниматься, это его выбор. Он может заниматься спортом, писать стихи, рисовать, заниматься литературой, музыкой, волонтерской деятельностью. Вот я смотрю, наши ребята из воскресной школы, те, что подросткового возраста, объединяются и вместе идут на каток, на лыжную базу, в кино. И я за этих ребят спокоен, зная, что у них мыслей об алкоголе и наркотиках не возникнет. Они более защищены, чем те, которые живут в миру.

Анна ПАНИНА

Фото Татьяны ПЕРЕЦ

Также использованы фото
с сайта Салаватской епархии


Как помочь нашему проекту?

Если вам нравится наша работа, мы будем благодарны вашим пожертвованиям. Они позволят нам развиваться и запускать новые проекты в рамках портала "Приходы". Взносы можно перечислять несколькими способами:

Yandex money Яндекс-деньги: 41001232468041
Webmoney money Webmoney: R287462773558
Sberbank money На карту Сбербанка: 4279380016740245

Также можно перечислить на реквизиты:

Наименование: АНО "Делай благо"
ИНН – 7718749261
КПП – 771801001
ОГРН 1137799022778
р/с №40703810002860000006
в ОАО «Альфа-Банк» (ИНН 7728168971
ОГРН 1027700067328 БИК 044525593
корреспондентский счет №30101810200000000593 в ОПЕРУ МОСКВА)
Адрес: 107553 Москва, ул. Б. Черкизовская д.17
Тел. (499) 161-81-82, (499) 161-20-25

В переводе указать "пожертвование на уставную деятельность".

Если при совершении перевода вы укажите свои имена, они будут поминаться в храме пророка Илии в Черкизове.