1920-е годы: Церковь гонимая и торжествующая

1920-е годы: Церковь гонимая и торжествующая

27.11.2012

26 ноября 2012 года в «Илиинской гостиной», организованной в восстанавливаемой загородной резиденции Московских митрополитов в Черкизово, прошла встреча «Кровь мучеников: память и забвение» с профессором Московской духовной академии, заведующим кафедрой церковной истории Алексеем Константиновичем Светозарским. Рассказ ученого был посвящен большевистским гонениям на Церковь, а именно – их первому периоду до середины 1920-х годов.

В начале встречи Алексей Константинович отметил тот факт, что в зале присутствуют люди разных поколений, с разным опытом церковной жизни. В связи с этим он напомнил, что большую часть ХХ века Русская Церковь была в двух положениях: она либо терпелась и имела «права ограниченного гражданства», как при позднем Сталине и Брежневе, либо были откровенные гонения, как в первые двадцать пять лет после революции. Именно этот период беспрецедентной борьбы с Церковью стал темой встречи.

«Мы часто меняем знак “плюс” на “минус”, – подчеркнул Светозарский, – но это время гораздо сложнее. Я всегда объясняю своим студентам, что ни одно крупное явление в истории не имеет только одной причины. В том числе и это беспрецедентное гонение».

Церковь в революционные годы

Светозарский напомнил, что сразу после Февральской революции и отречения царя в Церкви началось усиление влияния мирян. Они организовывали свои комитеты на всех уровнях, некоторые из них даже добивались смещения архиереев. Из всех делегатов Всероссийского Поместного Собора больше половины составляли миряне. Среди них был даже делегат-большевик, что красноречиво свидетельствует о веяниях того времени.

Вместе с тем на дни Собора пришелся Октябрьский переворот. Главной силой, которая противостояла ему в Москве, была так называемая Белая гвардия – студенты военных училищ, юнкера, кадеты, старшие гимназисты, которые выступили потому, что большевики, по их мнению, предали революцию.

«Когда их будут хоронить, на венках напишут “Жертвам народного безумия и борцам за свободу”», – пояснил Алексей Светозарский. Лектор особо подчеркнул, что это была молодежь, «оторванная от Церкви». «Я читал газеты, изданные тогда, по свежим следам, и был удивлен допускаемым там ошибкам. Буквально “дьякон размахивал паникадилом”. Может быть, конечно, кто-то из пишущей братии не был по рождению православным, может быть, они быстро забыли то, чему учили в церковно-приходской школе…».

«Собор первым протянул руку помощи», – отмечает историк. Именно соборяне призвали большевиков прекратить обстрел Кремля и предложили совместные похороны жертв революции. Большевики, однако, отказались от общей траурной церемонии и не выдали тела многих погибших. «Когда хоронили юнкеров, – рассказывает маститый профессор-историк, – поочередно пели “Вы жертвами пали в борьбе роковой” и “Со святыми упокой”. Это было совершенно новое время». Также начали устанавливаться новые отношения между людьми. Сказывались усталость и ожесточение от продолжавшейся мировой войны: «Идет по улице молоденькая сестра милосердия, наверное, курсистка, видит раненого юнкера на земле и бросается оказать ему помощь. Откуда-то появляется красноармеец, грубо отталкивает ее и со словами “Мамзель, сейчас не то время” добивает юнкера штыком». Всеобщее озлобление и ассоциирование Церкви со старым миром, который должен уйти – черта того времени, подчеркнул Светозарский.

Разумеется, возникает вопрос: где и с кем был народ? Многие вставали на сторону Церкви. Создавались дружины, охранявшие имущество Церкви. Так, когда большевики попытались выдворить духовенство из Александро-Невской Лавры, толпа, созванная набатом, вытеснила «захватчиков». Но большевики вскоре вернулись с оружием и осуществили свой план. Во время столкновения погиб старенький священник отец Петр Скипетров. Его похороны сопровождались многолюдным крестным ходом.

С одной стороны, народ все еще был церковным. С другой, – все оказалось значительно сложнее. «Батюшка стоит на амвоне, зачитывает многочисленные манифесты по поводу войны и начинает ассоциироваться с теми, кто стоит за войну, – поясняет лектор. – Отношения со священником на селе тоже непростые. С одной стороны батюшка нужен, чтобы освятить дом, покрестить или повенчать, а с другой – он человек, которому нужно что-то платить, отдавать». Еще один момент – образованная молодежь. «Молодые люди заходят в храм и слышат буквально каждые пять-семь минут “Благочестивейшего, Самодержавнейшего, Супругу Его Государыню” вплоть до князей… То есть человек каждую ектенью молится за чужих родственников, которые у него ассоциируются с тем режимом, которому он оппозиционен. Читали Толстого, читали подпольную революционную литературу, сочувствуют освободительному движению…». Вот почему эти мальчики, защищавшие справедливость в октябре 1917 года, были поражены, когда члены Собора пришли отпевать их товарищей, которых было некому хоронить.

Похоронная процессия собралась у храма Большого Вознесения в Москве. Было около сорока гробов, в том числе несколько детских. Архиепископ Евлогий (Георгиевский) поначалу не знал, что сказать, а потом с сочувствием произнес горькие слова: «Молодежь, которая первой поднялась в борьбе за свободу, стала жертвой достигнутого». То, как духовенство отреагировало на массовые столкновения в Москве, сильно изменило отношение интеллигенции к Церкви.

1918 год: новый взгляд на Церковь

Пасха 1918 года была «самая голодная и самая празднуемая в Москве». В городе катастрофически не хватало еды, но люди ставили на стол холодцы из конины, чтобы можно было хоть чем-то разговеться самим и угостить приглашенное духовенство.

На 1920-е годы приходится и приток молодежи в Церковь. Церковь перестала ассоциироваться со старым режимом. Многие открыли для себя глубину Православия. Вокруг известных священников создаются кружки, сестричества, процветает монашество в миру. Одновременно двадцатые годы – начало массовых гонений.

В первые годы Гражданской войны репрессии носили ситуативный характер: казнили за колокольный звон, произнесенную проповедь, отслуженный по просьбе белогвардейцев молебен. «Страшных фактов множество», – отмечает Светозарский. Патриарху Тихону в ходе судебного процесса среди прочего припомнили то, что на казнь царской семьи он отреагировал публичной панихидой. Тогда же начинают закрывать монастыри, причем делают это с ожесточенностью. В Москве были упразднены Ивановский, Спасо-Андроников, Новоспассский монастыри, в стенах которых разместили исправдома (большевистский вариант тюрем). Ожесточенность подогревалась политическими установками большевиков.

«Гениальные» антицерковные кампании 1920-х годов

На двадцатые годы приходятся две мощные и успешные пропагандистские кампании против Церкви: по вскрытию мощей и по изъятию церковных ценностей. профессор считает, что их провели «гениально». Удалось использовать слабые стороны общества Российской империи, например, элитарность культуры.

Первая из них – кампания по вскрытию мощей – была основана на том, что народ в массе своей был религиозно необразован. Многие ошибочно считали, что мощи могут быть только нетленными, с сохранившимися тканями. В начале века была издана прекрасная брошюра «О почитании мощей», но кто мог ее прочитать, если 80% населения было неграмотным?

Всего по стране провели 63 вскрытия, которые иногда сопровождались кровавыми эксцессами. Вид выставленных напоказ костных останков нередко производил крайне разочаровывающее впечатление, отталкивал людей от веры. Но было и обратное движение: например, в Троице-Сергиевой Лавре во время вскрытия мощей преподобного Сергия Радонежского на площади собрались многие верующие, которые служили молебен. Когда им вынесли обнаженные останки святого, они крестились отворачиваясь, чтобы «не оскорбить наготы преподобного». Тогда же отец Павел Флоренский написал: «Сергий был преподобным, а теперь он еще и великомученик».

Светозарский отметил, что в ходе кампании случались и явные пропагандистские неудачи. Тело святителя Феодосия Черниговского оказалось нетленным, поэтому гроб с ним сразу закрыли и запечатали обратно в пещеру. Некоторые священники заплатили жизнью за то, что отказались подписывать лживые протоколы вскрытия.

Наступление на Церковь сопровождалось введением новой обрядности, нового календаря и новых праздников. Были негласно запрещены даже традиции, напрямую с религией не связанные. Например, в первые десятилетия советской власти супруги не носили обручальные кольца. Алексей Светозарский рассказал, что профессор Московского университета философ Валентин Фердинандович Асмус, отец известного богослова протоиерея Валентина Асмуса, единственным среди своих коллег носил обручальное кольцо и выглядел белой вороной.

Одновременно с этим шла массовая пропаганда кремации, «огненного погребения», которая в то время преподносилась как альтернатива православным похоронам. Церковь преподобного Серафима и святой Анны Кашинской в Москве была перестроена в первый городской крематорий.

Второй крупной пропагандистской кампанией стало изъятие церковных ценностей в 1922 году. Удача кампании в том, что она пришлась на крайне сложные, голодные годы, когда были даже случаи каннибализма.

«У церкви не было особых богатств, – отмечает Светозарский. – Сокровища были разве что в ризницах монастырей, но их уже изъяли». Готовность Патриарха Тихона помочь голодающим обернули против него: большевики пытались изъять не только богатые украшения и облачения, но и евхаристические сосуды, к которым могут прикасаться только священнослужители. По церковным правилам отдать их было нельзя, а по советскому закону Церковь не могла их не выдать, так как всё её имущество было национализировано в 1918 году.

Власти представили поведение Патриарха как жадность, равнодушие к страдающему народу. Кампания сопровождалась столкновениями верующего народа с уполномоченными органами (по стране было 1414 таких столкновений), некоторые из них оборачивались кровью. Так произошло в Шуе, где миряне отказались отдать священные сосуды и вступили в стычку с большевиками. Этот инцидент Ленин использовал как предлог для усиления гонений.

Власть имущие

Двадцатые годы стали временем борьбы с Церковью как изнутри (обновленцы, поддержанные большевиками, обманом захватили церковное управление), так и извне. Созданный в 1922 году Союз воинствующих безбожников (СВБ) де-юре был непартийной и негосударственной организацией. Однако разнузданные акции СВБ умело использовалась советской властью в собственных целях.

Алексей Константинович рассказал о документах, свидетельствующих о жесткой антицерковной позиции Ленина и его умелой антирелигиозной борьбе. Главным же идеологом «красной Церкви» был Лев Троцкий. Он «придумал» обновленчество, воспользовавшись моментом. При этом все антицерковные директивы советской власти озвучивал Михаил Калинин, как русский крестьянин и выходец из православной среды. Большевики понимали, что если предоставить эту роль Троцкому, то в народе начнется всплеск антисемитизма, а доверие к большевикам упадет.

Отвечая на вопрос о том, что стало причиной гонений на Церковь, профессор Московской духовной академии повторил, что таких причин несколько. Это и низкий уровень религиозного образования, и недостойное поведение священнослужителей, и озлобленность народа после Первой мировой и Гражданской войн. Свою роль сыграло творчество враждебно настроенных к Церкви писателей – например, упомянутого Льва Толстого. Ученый подчеркнул, что речь не идет о «Войне и мире»: имеются в виду поздние публицистические работы писателя.

На следующей лекции Алексей Светозарский расскажет о периоде сталинских гонений. Дата встречи в «Илиинской гостиной» будет сообщена дополнительно.

Даниил Сидоров, Мария Хорькова

фото Владимира Ештокина


Как помочь нашему проекту?

Если вам нравится наша работа, мы будем благодарны вашим пожертвованиям. Они позволят нам развиваться и запускать новые проекты в рамках портала "Приходы". Взносы можно перечислять несколькими способами:

Yandex money Яндекс-деньги: 41001232468041
Webmoney money Webmoney: R287462773558
Sberbank money На карту Сбербанка: 4279380016740245

Также можно перечислить на реквизиты:

Автономная некоммерческая организация «Делай благо»
Свидетельство о регистрации юридического лица №1137799022778 от 16 декабря 2013 года
ИНН – 7718749261
КПП – 771801001
ОГРН 1137799022778
р/с №40703810002860000006
в ОАО «Альфа-Банк» (ИНН 7728168971 ОГРН 1027700067328 БИК 044525593 корреспондентский счет №30101810200000000593 в ОПЕРУ МОСКВА)
Адрес: 107553 Москва, ул. Б. Черкизовская д.17
Тел. (499) 161-81-82,  (499) 161-20-25

В переводе указать "пожертвование на уставную деятельность".

Если при совершении перевода вы укажите свои имена, они будут поминаться в храме пророка Илии в Черкизове.